яростно хлестала по камням, торчащим тут и там. Арне Кормчий не выпускал руля, то и дело выкрикивая команды левому и правому борту: грести, не грести, грести сильнее… Волчара кружился и плясал промеж скал, как пьяная бабенка.
Хвала Фомриру, сакравор больше не забывался. Тут одна такая оплошность — и наше судно пропорет себе брюхо. Ульверы каждый раз после оклика Арне оглядывались на весло Эрна. И каждый раз с облегчением выдыхали: слышит, понимает.
Как долго продержится сакравор, никто не знал. Потому внезапно открывшийся широченный проем фьорда мы встретили радостными криками.
Мы добрались до Хандельсби!
Волчара повернул, и мы двинулись вглубь земель Рагнвальда Беспечного.
Фьорд был так широк, что походил больше на пролив. По обеим сторонам все также тянулись горы, сплошь покрытые лесами. И чем глубже мы заходили, тем более пологими становились склоны.
Говорят, что именно здесь Фомрир впервые ударил мечом по суше и, не рассчитав сил, прорубил слишком глубокий и широкий проем. Хотя я слышал историю о том, что первый удар вовсе рассек скалы надвое и отделил западные земли от восточных.
Навстречу нам выплыл неторопливый карви, красно-желтый парус выделялся ярким пятном на фоне темно-зеленых берегов. Когда судно приблизилось к нам, я заметил, как расслаблены на нем люди. Щиты висели на бортах, кольчуг видно не было. Зато как там пестрило одеждой! Где только такие краски нашли? Зеленые, красные, оранжевые, небесно-голубые рубахи нет-нет да и мелькали под алыми плащами, оббитыми мехом.
— Не боятся они нас, — хмыкнул Вепрь и небрежно почесал рукоятью топора спину.
— А чего нас бояться? Их в три раза больше, борт у них выше, да и рунами они покрепче будут.
Карви подошел к нам почти впритык, там подняли весло и оперлись им на наш борт, и по веслу, как по мосту, прошел хускарл. Девятая руна. Круглый и упругий, точно мяч, улыбчивый, с рыжей курчавой бородой и усами. Спрыгнул на палубу, огляделся, чуть нахмурился при виде сакравора, а потом широко раскинул руки и с усмешкой поклонился.
— Приветствую вас, добрые люди, в землях конунга Рагнвальда. Думается мне, вы идете в Хандельсби?
Поднялся Альрик, кивнул гостю.
— Верно. Меня зовут Альрик Беззащитный, а это мои хирдманы, известные как сноульверы. И путник Эрн от ярла Сигарра Сигвальдссона. А ты, никак, проводник?
— Да. Я проведу ваш корабль прямиком в город. Меня зовут Холгер Золотое руно, — и он провел рукой по мелким кудрям, которые выглядели в точности как овечья шкура.
Даже мудрый Мамир бы не смог придумать прозвище лучше.
Холгер махнул рукой, карви отошел в сторону, и мы двинулись вглубь фьорда.
Зачем нам проводник в прямом и широком фьорде? Мимо города-то уж как-нибудь не проплывем. Но решать было не мне, а Альрику. Впрочем, Золотое руно и не торопился хвататься за кормило. Он прошелся по судну, перекинулся с ребятами парой слов, осторожно обошел сакравора и остановился возле хёвдинга.
— Поздновато вы. Ярмарки почти все закрылись, торговцы расплылись по домам, — Хольгер раздвинул рыжий каракуль на лице, изображая улыбку.
— Мы не по торговым делам, а по судебным.
— Взялись развозить путников на зиму глядя?
— С работой в такое время всегда тяжко. А мой хирд еще и поистрепался немного.
— Да и маловаты вы для настоящего дела, — хмыкнул Золотое руно. — Значит, на зимовку в Хандельсби останетесь? Тут бесплатного жилья нет.
— Знаю. Справимся.
— Что ж, пойду к кормчему. Скоро уже начнется.
Он встал возле Арне, оперся о борт и, не касаясь кормила, начал давать указания. Мы тут же уселись за весла. И снова началась та же пляска, что и перед фьордом. Только вот скал никаких видно не было. Судя по цвету воды, глубина тут была не меньше десяти человеческих ростов, осадка у Волчары небольшая. Так зачем нужны эти глупости?
Махать веслом было несложно, только я злился на постоянные окрики «греби-не греби», особенно когда не видел в них смысла. Пока не чиркнул по чему-то твердому. Глянул — а под водой макушка дерева. Нет, не дерева. Мачта!
И такие подарочки раскиданы по всему фьорду?
Я внимательно смотрел на воду и то и дело примечал тонкие тени подводных препятствий. Неужели конунг Рагнвальд так боялся нападений, что потопил целый флот?
Точно подслушав мои мысли, а скорее, угадав их, Золотое Руно громко пояснил:
— На дне фьорда лежат корабли тех, кто выступил против конунга Рагнвальда. Жаль, что последние десять лет таких смельчаков больше нет.
Спустя пару часов фьорд вдруг вильнул, мы плавно обошли поворот притирку к берегу и вышли к Хандельсби. Я раззявил рот, позабыв про весло.
По обоим сторонам залива, сколько было видно глазу, волнами выстроились дома. Огромное множество! Большие, маленькие, каменные и деревянные, с еще зелеными кровлями, а кое-где крыши выкладывались досками. Густой дым, поднимавшийся от очагов, смешивался с облаками.
Горные склоны плавно спускались к воде, и город напоминал чашу, на дне которой синел залив, а ее бока были засажены домами. Там были такие постройки, которые высились над другими, как великан перед людьми.
— Это ж сколько тут народу живет? — выдохнул Видарссон.
— Тысячи три, — ответил Альрик. — А летом и того больше.
Я попытался представить такую кучу людей, но не смог. Даже в старинных сказах о героях самые большие войска насчитывали две-три сотни воинов. Какого же размера хирд у Рагнвальда Беспечного? И если там хускарлы и хельты, то неудивительно, что больше никто не хочет свергнуть конунга. Такую силищу только Бездна сможет одолеть.
По фьорду туда-сюда сновали лодчонки, широкобокие кнорры и здоровенные плоты, на которых перевозили лошадей и коров. На каждом из судёнышек горели светильники, и в вечернем сумраке казалось, что по воде скользят души усопших, коих ещё не успели подхватить боги.
Сакравор и тот с любопытством глядел на Хандельсби.
Пристань была и на левом, и на правом берегу, на обеих сторонах стояли корабли, но Холгер повел нас направо. Волчару привязали к крайнему причалу. К нам подошел карл, небрежно проверил груз, махнул рукой и ушел.
Золотое руно получил серебряную монету за свои труды, улыбнулся и сказал:
— Раз уж вы приехали к конунгу, то можете переночевать сегодня на складе. Если Рагнвальд согласится вас принять, то выделит и жилье.
Он отвел нас к пустующему сараю, в котором стоял небольшой очаг и пара лавок. Пол был земляным, но хорошо утоптанным. Главное — там была крыша, и через нее не капала вода. Дожди изрядно надоели. Вот только в очаге не было ни уголька.
Альрик посмотрел на это, приказал
